Конечно, она не выспалась — рейс был ранний, да еще в аэропорт за два часа положено приезжать. Но вполне можно поспать в самолете. Так что все — лучше не бывает.

И вот стоит она в небольшой очереди на регистрацию и вяло фиксирует, как отец дает указания своему ребенку:

— Стой вот за этой толстенькой тетенькой и никуда не отходи. Я пойду сумку запакую.

«Надо бы и мне чемодан в пленку упаковать», — подумала Маргарита, а потом решила, что и так сойдет. А кстати, за какой это толстенькой тетенькой поставлен стоять ребенок заботливым папашей?

Она глянула направо, налево. Толстые были. Немало. Ребенка нигде не было.

Тогда она повернулась, чтобы из принципа найти эту толстуху и ребенка за ней. Она решила, что они стоят в хвосте ее очереди.

Вот оно, наше женское любопытство!

Стояла бы себе спокойно и думала о том, какое место попросить: у окошка или у прохода.

Но нет! Ей понадобилась «толстенькая тетенька».

Ну что ж! Захотела — получай!

Потому что никакого «хвоста» в ее очереди не было.

Была она сама.

И мальчик лет пяти, стоявший непосредственно за ней.

Неужели эти мерзкие слова — «толстенькая тетенька» — относились именно к ней?

Маргарита незаметно пощупала свою талию, вспомнив слова портного из анекдота: «Где талию будем делать?», полные бедра.

Она вроде как заново знакомилась с собой.

Пришлось признать: папаша не солгал ребенку.

Что с того, что сама она считала себя просто крупной? Это всего лишь смягчающий сложившееся положение вещей синоним.

А тут она услышала беспощадную правду.

Люди у нас не особо деликатничают. Манеры у нас хорошие разучились прививать.

Обидно слышать такие вещи.

Тем не менее — глаза Маргариты открылись. И только после этой фразы принялась она за себя всерьез, сбросила лишний вес, нашла хороший комплекс упражнений.