Дамы весело щебетали, вспоминая вчерашние танцы, кто из кавалеров как себя вел и тому подобное. Они подшучивали друг над другом и были явно счастливы.

Я про себя решала, сколько им может быть лет.

Ну, по нашим меркам... Лет шестьдесят с небольшим хвостиком. Вышли на пенсию, переехали на Атлантический океан и вовсю наслаждаются жизнью.

Одеты они были ярко: красные, бирюзовые, оранжевые, желтые, зеленые краски бросались в глаза, вызывая дополнительные эмоции. Серьги, бусы, браслеты — все это блестело, позвякивало, привлекало внимание. Красота, да и только! Не отличаясь особой стройностью и гибкостью, все были оживлены и подвижны.

— Эй, Энни, я же тебе только вчера педикюр делала! Как ты успела лак подпортить? — шутливо спросила мастер.

— Танцевала до упаду! — гордо отвечала Энни, заливаясь смехом.

Как же заразительно они все хохотали, настраивая нас, совершенно посторонних людей, на веселый лад!

Пришла моя очередь. Конечно, молча мы с маникюршей не сидели. Общались вовсю, как и положено женщинам. За время полуторачасовой процедуры обычно мы ухитряемся рассказать друг другу практически всю свою жизнь. Так вот, наобщавшись досыта, я вспомнила о веселых дамах, подаривших столько радости одним своим появлением.

— Сколько же им лет? — поинтересовалась я.

Маникюрша предложила угадать.

Я высказала версию о 65 годах (специально назвала побольше, чтоб уж наверняка).

Моя собеседница рассмеялась:

— Это несерьезная цифра!

— А сколько же тогда? Неужели 70?

— Самой младшей 85! — гордо провозгласила мастер женской красоты. — А самой старшей — 88!

Вот тут я и ахнула:

— Не может быть!

— Я их уже двадцать лет знаю, как сама сюда приехала. У них вся жизнь — в делах, ни минуты не сидят на месте.

Тогда я была просто поражена и сравнивала этих плясуний с нашими хотя бы семидесятилетними бабУшками. Понятно, что тут мы проигрывали по всем статьям.