И тут я им выдал:

— Черт побери, это так. Это дело просто упало на вас сверху, и вас заставили его провернуть. И если вы вернетесь с пустыми руками к своим хозяевам, пожалуй, вам не поздоровится. Приятели, вы ведь не ферму покупаете. Вот что я предлагаю. Если я справляюсь с задачей, вы скостите мне пятнадцать лет от моего срока, и никто не трогает тех денег. Достаточно ясно?

— Нет. — Голос Гэвина Вуларта был тверд как алмаз.

— Ваш парень стоит сорока миллионов, мистер Вуларт? А может, вы сумеете сами выполнить эту работу?

Откуда-то сзади проговорил Картер:

— Пусть будет так, Гэвин. Это единственная сделка, на которую мы можем пойти.

Несколько долгих секунд Вуларт просто смотрел на меня. Это была его игра, он давно упражнялся в «кошки-мышки» с опытными партнерами. Теперь он призвал на помощь все свои резервы, чтобы поставить меня на место. Очень тихо он проговорил:

— Нет.

— Но почему, Гэвин? — спросил Картер.

Остальные безмолвствовали.

Я ответил за него:

— Он кое-что взвешивает, мистер Картер. Точнее, сорок миллионов. Ему неприятна сама мысль, что такая сумма будет изъята из бюджета. А теперь позвольте мне представить другую версию: что я не брал этих денег. О, разумеется, все доказано в суде с помощью косвенных улик, но как много невинных жертв уже прошли этим путем до меня. Крошечная возможность, о которой он сейчас размышляет, вот какая: если вы дадите мне гарантию, что я могу оставить при себе сорок миллионов... которых, впрочем, у меня нет... но до которых я сумею тем временем добраться, — и вы, друзья, тогда по уши в дерьме. Сразу поднимется шумиха, некоторые из наших самых прогрессивных газет начнут во всем копаться... не говоря уже о том, какой политический резонанс это получит. Не так ли, Вуларт?

Он не ответил.

Я добавил:

— Он знает, что я могу это сделать, — и развалился на стуле с легкой ухмылкой на губах. — Это интересный вызов.