— Для меня это нормально.

— Вот опять, мистер Морган, именно это я и пытаюсь вам сказать.

Я привстал:

— Черт побери, вы доберетесь до сути или нет? Мне не нравится, когда со мной вот так играют. Знаете, что скажет судья, когда я поведаю ему, что вы тут наговорили?

— Ничего, мистер Морган, — спокойно ответил Вуларт. — Вы были осуждены, затем бежали, а теперь вас снова поймали. Я думаю, судья посоветует вам заткнуться и внимательно выслушать.

Я сел. Как я уже сказал, мне нечего было терять. Совершенно нечего, черт побери.

Вуларт оглядел комнату, потом машинально открыл лежавший перед ним портфель. В этом не было необходимости. Он наизусть знал каждое слово, написанное в этих бумагах, но своей привычке не мог противиться. Когда стопка бумаг была аккуратно выровнена, он начал:

— Это предложение было сделано против нашей воли, мистер Морган. Его спустили сверху, так что нам оставалось только подчиниться. Тем не менее, мы поставили условие: если оно будет отвергнуто вами при первом представлении, то его вам больше никогда не сделают. Если честно, я надеюсь, что вы отвергнете его. Тогда все будет намного проще, и дела пойдут естественным порядком. Но, как я уже сказал, этот выбор сделан не нами.

Я чувствовал, что глаза всех присутствующих устремлены на меня. Они не просто смотрели... они выжидали. Все, как и Вуларт, почти не сомневались в отрицательном ответе. Любой другой стал бы откровенной глупостью, а они были обо мне высокого мнения.

— В чем дело? — сказал я.

Он перебрал листы, затем взглянул на меня:

— Речь идет только о том, как вы хотите распорядиться своей жизнью. Предпочитаете ли вы влачить ее в тюрьме до тех пор, пока от вас останутся лишь жалкие остатки человека, или же потерять несколько лет, проведя за решеткой часть срока, после чего, возможно, у вас будут годы активной, приятной жизни. — Он помолчал. — Не такой уж большой выбор, не правда ли?