- Я Гонзалес, я прибыл по приказанию герцога.

Второй, взмахнув шляпой, прибавил:

- Я Перуджио и нахожусь здесь по всемогущему желанию герцога.

Третий, кланяясь еще раз, прибавил:

- Его воля. А?

Стараясь, насколько можно, сдержать трепет, я отскочил задом, кланяясь ниже всех. В это время в дальнем углу покоев несколько раз быстро и звонко ударили в колокол. Вдруг стих шепот и разговоры вполголоса и, рванув дверь, выбежал, схватив меня за руку, Сириан. Он молчал, а с ним все, и я слышал, как жужжит у стекла муха.

- Туссалетто! За мной! - Меня как бы потянули за цепь, и я, не слыша ног, вошел за властной спиной в спальню.

Герцог, бросив меня у порога, подбежал к столу, где было вино, и налил огромный кубок. Он жадно пил, обливая бороду и грудь, но не замечал этого.

За дверью слышались топот, возня и глухое дыхание.

- А! Меня убивают! - закричал Стенио Герд; узнав его голос, я стиснул руки, пытаясь унять их дрожь.

- Молчать! - вскричал Сириан, подняв голову. - Это дерутся солдаты. Я их повешу.

Чик-чик-чик-чик - это лязгали шпаги.

- Помогите! - еще раз закричал Стенио.

- Я тебе помогу! - сказал герцог.

Затем наступила тишина. Я стоял, но не смел стоять, дышал, но не смел дышать.

- Боже, отпусти ему грехи! - пробормотал герцог, склонив голову.

- Ваша светлость, - решился произнести я, - эта отличная погода... охота...

- Молчи, дурак, - заявил герцог. Он подошел ко мне, покачиваясь, и нежно поцеловал меня в лоб. - Ступай к Ризе Бассо. Вот ключ.

Я согнулся.

- В тюрьму.

Я стал на колени и поцеловал полу его одежды.

- Уговори.

- Ваша св...

- Обещай.

- Д... д... д... д... д...

- Все.

- Светл...

- Любви! - сказал герцог и заметался, томно склонив голову. - Будьте мастером своего дела, - прибавил он, - я влюблен.

Уходя, я видел, что замытая плита еще сыровата. Но я жив. Не мне, не мне!