— Разумно. — Воробьев развел руками. — И очень многое объясняет. А вторая часть?
— Вторая часть посложней. — Виктор сцепил руки за головой. — В эту комбинацию зачем-то подвязывают и нашего губернатора. Возможно, чтобы сменить и его.
— Выборы только через два года, — пожал плечами Андрей.
— Это неважно, — отстраненно среагировал Синицын. — Он может уйти сам.
— Как это — сам?
— По причине того, к примеру, что губернатор не способен справиться с управлением городом. Его предупреждали о нарастании напряженности, но он не смог ничего сделать. Или, что еще хуже, не обратил внимания…
— Я пока не представляю себе, что же может такое произойти, чтобы Анатольича вынудили уйти, — честно признался Воробьев. — Да еще и связанное с выборами областного босса.
— Я тоже. — Виктор потеребил себя за кончик носа. — И это меня беспокоит не меньше твоего…
Любая, даже самая, на взгляд обывателя, незначительная операция боевой группы спецназа питерского УФСБ начинается с разведки.
Сначала изучается карта местности или района города, где намечается акция, затем, если есть возможность, планы строений и подвалов, буквально до десяти сантиметров просчитываются расстояния между домами и заборами, измеряются высоты ограждений.
Затем проводится наблюдение издалека, с километра и более, и оценивается общая картина подхода к нужному месту.
Потом в одиночку и парами, изображая обычных прохожих, сотрудники РССН
И на последнем этапе разведки, вкупе с началом использования электронных средств слежения, к объекту подтягивается одна или несколько машин с постоянными экипажами, готовыми в случае необходимости применить силу и тем самым начать операцию…
Невысокий и плавный в движениях капитан Павел Ладожский, полностью оправдывающий свой позывной «Ниндзя», когда дело доходило до работы, повернулся к старшему лейтенанту Мартиросову, расслабленно сидевшему в кресле с огромными наушниками на голове, и тронул прикрывшего глаза коллегу за плечо.