- Да я, господин офицер, еду на Коломну.
- Но вы, господин полковник, съехали с почтового тракта...
- Это неспроста... они язвенные... чуму везут, - послышалось в толпе.
- Молчать! А то нагайками...
Многие в толпе почесали спины, по рефлексам ручных мускулов, по воспоминаниям, вспоминались ощущения нагаек... "А хлестко бьются, канальи, у! хлестко..."
- Как съехали, господин офицер? - недоумевает фон Шталь.
- Съехали, господин полковник... Почтовый тракт левее...
- Точно, вашеско-родие, съехамши маленько... нечистый попутал, чешутся ямщики. - Темень это ночью, вздремнули, поди, маленько, попутал лукавый.
- То-то! - засмеялся начальник конного разъезда. - Вас было за это и приняли в дубье...
- Это точно, вашеско-родие, приняли было... опаско...
- Язвенны, думаем, чуму везут...
- А она, анафемская, чу, летать, как птица, ну мы ее и надумали в огонь...
Толпа галдела уже в более мирном духе, от сердца отходило...
- Ну, господин полковник, вы и ваши служащие подлежите карантенному осмотру: я должен препроводить вас в карантен, для осмотра, - сказал Хомутов.
- Что делать, господин офицер! - со вздохом сказал фон Шталь. - Я не смею ослушаться закона... Я всегда был верным слугою ее императорского величества, всемилостивейшей государыни моей.
Светало совсем... Линия кордонных огней, тянувшаяся вдоль всего нагорного берега Оки, бледнела по мере исчезновения сумерек.