Она надеялась на повторный визит, но Бонапарт, в своей новой должности занятый множеством дел, заставлял себя ждать.
Тогда она написала ему записку, которая не оставляла новому поклоннику никаких сомнений в ее желаниях:
"Вы не приходите навестить женщину, которая питает к Вам самые нежные дружеские чувства. Вы делаете ошибку, пренебрегая ими.
Приходите завтра обедать со мной, я должна поговорить с Вами о Ваших же интересах.
Добрый вечер, мой друг, обнимаю Вас.
Слегка ошеломленный, Бонапарт тем не менее ответил немедленно:
"Я не понимаю, что могло вызвать Ваши упреки. Поверьте мне, что никто так горячо не желает Вашей дружбы, как я. Я готов на все, чтобы доказать это. Если мои служебные обязанности не воспрепятствуют, я сам занесу Вам это письмо.
В тот же вечер он явился к обеду в особняк на улице Шантэрэн, и после десерта она увлекла его в свою спальню. Там он мигом накинулся на нее, повалил на кровать и стремительно задрал ей юбки. Виконтессе было по нраву такое обращение. Потом он в мгновение ока разделся, завернулся в простыню и, нахмурив брови, нырнул в глубину постели с таким целеустремленным видом, как пожарный бросается в пламя.
В два часа ночи Жозефина
На следующий день Наполеон написал ей письмо, орфографию которого мы сохраняем в неприкосновенности:
"7 часов утра.
Я просыпаюсь, полный тобой. Твой портрет и воспоминание о вчерашнем вечере не дают мне покоя. Моя нежная, несравненная Жозефина, как странно Вы волнуете мое сердце! Вы сердитесь? Может быть, я увижу Вас грустной? Встревоженной? Я не найду покоя, если Вам плохо; моя душа разорвется… Но мое счастье в том, что я могу излить свое бездонное чувство на Ваши губы, и вдохнуть пламень, что меня сжигает, в Ваше сердце! Сегодня ночью я ощутил, что Ваш портрет не может мне заменить Вас — живую.