— Я бы хотела убежать от множества своих страхов за завтрашний день, за своих детей. С младшим сыном отношения не складываются, мы с ним постоянно в состоянии войны. Плюс материальные затруднения.

— Что вам кажется самым сложным в младшем сыне?

«Я не могу принять его ложь…»

— Я не могу принять его ложь.

— А что еще, кроме лжи, есть в этом мире? Здесь нет ничего, кроме лжи или полуправды. Человек уверяет вас, что говорит правду, но это полуправда. Это правда только одной его стороны личности, но есть правда другой стороны его личности, которая противоположна.

— Но меня учили, что «лучше горькая правда, чем сладкая ложь».

— Назовите мне какую-нибудь, хотя бы одну «горькую правду», которая лучше, чем «сладкая ложь».

— Если я совершала какие-то поступки, то признавалась в них.

— Думаю, что проблемы с сыном у вас не по этому поводу. То, что вы называете правдой, это ваше одностороннее убеждение. Скажите мне хоть одну правду по поводу того, как жить.

— Я не знаю, как жить. Меня последние полгода сковывает такой страх, что кажется, что он пронизывает каждую клеточку тела даже во сне. Я сплю, зажав кулаки.

— Чего вы боитесь в жизни? Что самое страшное может случиться с вашим ребёнком?

— Что пойдет по папиной дорожке, алкоголиком может стать.

— Если ему должно стать алкоголиком, то есть получить этот опыт, он его получит. Понимаете, каждый человек, вошедший сюда, будь то сын или дочь, это некое существо, которое пришло для прохождения определенного опыта. Я не рассматриваю сейчас это с позиции морали.

Если кто-то получает опыт алкоголика, наркомана, предателя, убийцы, значит, он ему нужен. Во всём множестве своих жизней каждый из нас получал различные опыты и, в том числе, такие. А если ещё не получил, то получит.

— Но тогда получается, что идет еще и жалость к себе?