– А отчим? – спросил он.

– Он в их склоки мало вмешивается. Да старуха ему бы и не позволила.

– Ну и какие же у вас претензии? – поинтересовался он.

– Мне интересно, почему вместо того, чтобы тормошить стариков, ваш сотрудник не помчался по горячим следам?

– Не было там никаких следов.

– Были. Сама видела.

Тут он уставился на меня почище, чем в начале нашего разговора.

– Я теперь начинаю вспоминать это дело, – он зашарил рукой в ящике стола. – Я его уже читал. Наш сотрудник сразу же после беседы с родителями поехал туда и ничего не нашел. Поэтому мы беседовали с родителями Розовской еще раз.

– То есть как это – не нашел? Я наутро все узнала и помчалась к Розовской в больницу! (Мне нельзя, нельзя сейчас волноваться, иначе я ничего не смогу ему объяснить!) Она мне рассказала, как давала вашему сотруднику показания, передала ключ и попросила поехать к ней, привезти в больницу кое-какие вещи. Я, конечно, сразу поехала на Киевскую, спустилась под лестницу и увидела большие пятна крови, а также след от кроссовки. Знаете, зрелище не очень приятное – кровавый след.

– Наш сотрудник ничего этого не видел! – уперся он.

– А ваш сотрудник действительно там был? Может, он ограничился только воспитательной работой со стариками?

Он ничего не ответил и только так посмотрел на меня, что мои кулаки сами собой сжались.

Молчание затянулось.

– Ладно, – сказала я, – возможен и такой вариант. Ваш сотрудник искал следы в парадном, возле той двери, которая выходит на улицу, а ведь Розовская выскочила через ту дверь, что ведет в подворотню. Опять же, там темно, он мог даже не сообразить, что в подъезде есть еще одна дверь.