Завидя на столе поблескивающую в графинчике наливку, процентщица засияла.

- Может, пригубишь? - лукаво предложил Прокофий Акинфиевич.

Старушка подняла сморщенное лицо, вздохнула:

- Грешна, батюшка, ох, грешна, пригублю...

Демидов налил чарку полыновки, поднес бабке. Она, не моргнув, выпила и облизалась.

- Ох, и до чего хорошо! Спаси тя осподь, сынок! Ох, благодарствую, голубь...

Не давая передохнуть, хозяин налил вторую чару. Бабка и эту опорожнила залпом и повеселела.

- Ну вот, теперь и о деле можно говорить! - улыбнулся Демидов.

- И верно. Теперь оно куда как веселее. Милый ты мой, знаю, не обидишь старую. - Ростовщица по-собачьи заглядывала в глаза хозяину.

- Уж как условились! Получай должок с процентами.

- Слава тебе господи! - перекрестилась старуха. - Я так и знала. Пошли тебе всевышний счастья и доли.

В глазах Прокофия заиграли озорные огоньки:

- Только вот какая неудача вышла, матушка. Дело-то я выиграл и деньги-то все сполна получил. Но вот грех - деньги-то все медные. Все-все, до копеечки! Вот хочешь, бери, хочешь, оставь на другой раз.

Гостья тревожно насторожилась:

- То есть как на другой раз? Нет, ты, милок, ноне мне выдай! Все едино - медные так медные!..

Она беспокойно заерзала в кресле. Тревожные мысли овладели ее скупым сердцем. "Сбежит, поди, молодец! Эк, сколько привалило, да в нехозяйские руки. Профукает по столицам!"

Потирая руки, веселый Прокофий встал и позвал старуху за собой:

- Коли так, идем в кладовушку. Отсчитывай и бери с собой! Да торопись, а то раздумаю...

Бабка засуетилась, поспешила за Демидовым. Он привел ее в кладовушку. Прямо на полу тускло поблескивали горы мелкой монеты.

- Считай сама! Мне недосуг. Считай по-честному...

У ростовщицы разбежались глаза. Перед ней были добротные тяжелые семишники старинной чеканки. Прокофий, улыбаясь, прикрикнул: "На две тысячи червонцев, поди, пять ломовиков надо..."