- Что стряслось? Беда? - тревожно спросил старик.

Мосолов смахнул шапку, поклонился Демидову.

- Господь бог посетил нас, хозяин! - тихо сказал приказчик.

- Пожар? - от страха расширил глаза Никита. - Лес варнаки подожгли?

- Никак нет, хозяин. Свершилось положенное от бога.

- Коломенки с железом потопли?

- Никак нет. Акинфий Никитич изволил отойти... - хрипло выдавил Мосолов.

Наступила минута тягостной тишины. Рожок выпал из рук хожалого и с дребезжащим стуком покатился по ступеням крыльца. Старик сидел неподвижно с отвислой нижней челюстью.

"Никак и этот отходит?" - со страхом покосился на хозяина Мосолов. Но в эту минуту старик встрепенулся, губы его дрогнули, он поднял костлявую руку и перекрестился:

- Упокой, господи, его душу суетную... Духовника зови, племянников кличь. В горницу вези! - прикрикнул он на мужика. Тот послушно стал за возилом и плавно покатил его в хоромы...

К удивлению Мосолова, старик Никита Никитич Демидов проявил неожиданную расторопность. Он не отпустил от себя приказчика.

Мужик-хожалый привез хозяина в обширный мрачный кабинет с грузными каменными сводами.

- Теперь уйди! - приказал слуге Демидов. - А ты, Иван, останься.

Мосолов покорно склонил голову.

В узкое стрельчатое окно скользнул робкий луч солнца и словно золотым мечом рассек полумрак горницы. Против кресла, в котором сидел больной старик, на стене в черной дубовой раме висел портрет Никиты Демидова-отца. Голый большой череп поблескивал на темном полотне портрета, курчавая смоляная борода спускалась до пояса, ироническая улыбка блуждала в густой бороде Демидова, властно глядевшего из рамы.

Никита-сын поднял глаза на портрет.

- Видишь? - указал он Мосолову.

Приказчик смутился: в него пронзительно впились жгучие глаза Никиты Демидова. Казалось, старый хозяин ожил и вот-вот заговорит насмешливо, с хрипотцой.