- Ты кто? Ты кто? - заикаясь, в страхе залепетал тот и оглянулся. Прокофия за креслом не было, струсил и сбежал.
Бородач поднял открытое волевое лицо.
- Не узнал, барин? Пришел усовестить тебя, хватит терзать народ! просто и смело ответил он.
Демидов ехидно усмехнулся.
- Усовестить! Пошел прочь отсюда, бродяга! Не мешай потехе! Мосолов! застучал костылем в половицу крыльца Никита Никитич.
- Не смей трогать несчастных! - сильным голосом угрожающе вымолвил мужик и сжал уручину бича. На руках детины вздулись жилы. - Тронешь, как взмахну наотмашь, так разом твою лысую башку, как сырое яйцо, расхлещу!
- Как ты смеешь! - перехваченным от страха голосом выкрикнул паралитик.
- Все смею! - хладнокровно ответил мужик, и его жгучие глаза пронзили хилого демидовского наследника. - Раз на такое пошел, пеняй на себя! Мстить будешь, в цепи закуешь? За меня красного петуха пустят, и тогда своих костей не соберешь, хозяин!
Паралитик в испуге замахал рукой:
- Уйди, уйди!
Но грозный человек не уходил, шевелил плетью. Псы виновато растянулись у его ног.
- Увезите меня, увезите! - завопил Никита Никитич, и перепуганные за жизнь хозяина слуги потащили возило в покои.
На площадь той порой со всего завода сбежались работные: кто с ломом, кто с молотом, кто с кайлой. Возбужденные и озлобленные, они кричали:
- Веди нас, удалой! Терпения больше не стало!
Детина высоко поднял голову и сказал работным:
- Погодите, придет день, и ударит над барином гроза с громом и молнией!
Он торопливо пошел через всю площадь. Ветер развевал его густую русую бороду. Позади детины плелись унылые псы. Никто из демидовских полицейщиков и егерей не посмел задержать дерзкого мужика.
Ночью Хлопуша оседлал лучшего каракового бегунка и умчал в горы...
Все осталось сокрытым, как оставались доселе тайными все злодеяния Демидовых. И кто вступится за нищебродов, побирух и бездомных бедных людей, серой хмарой бродящих по российским дорогам? Ворон, когда летит через демидовские владения, и тот замедляет полет. Кто знает, почему: то ли чует добычу - мертвое тело, то ли сам страшится и слабеет от страха при виде человеческой скорби?