- Э, нет! - не согласился Демидов и повесил халат на стенку. - Эта одежда только за наличные.

Ахнуть башкиры не успели, как кафтаны уплыли из рук: демидовские приказчики быстро поотнимали их и попрятали в сундуки.

- Ну как, по душе, что ли, товар? По рукам, хозяин? - ухмыльнулся Никита.

Башкиры подняли крик:

- Посулено нам отпустить по красному кафтану, так надо слово держать!

- Верно, от своих слов не отрекаюсь, - подтвердил Демидов. - Но того я не сулил, что кафтаны задарма. Где это видано, чтоб свое добро зря кидать? Хочешь, бери, мил-дружок, но рублишки на прилавок клади. Небось за свою землицу отхватили с меня двести пятьдесят ассигнациями. Шутка!

Башкирский старец, приблизясь к заводчику, поднял к небу глаза:

- Там - аллах! Побойся, бачка, бога, покакает за обиду!

Никита положил руку на плечо старика:

- Дряхл ты, батюшка, а то я сказал бы словечко... Что аллах? Господь бог не построит завода. В таком деле нужны людишки да рублишки. Берешь, что ли, кафтаны?

Приказчик Селезень лукаво усмехнулся в бороду: своей купецкой хваткой Никита Акинфиевич отменно потешал холопов. Башкиры выли от обиды, плевались, а приказчики скалили зубы.

Понурив головы, кочевники выбрались из кладовой и побрели по берегу озера. Все родное здесь стало теперь чужим, неприветливым. На башкирской земле прочно вырастал завод. В горах взрывали скалы и камень, везли к озеру, где работные мужики возводили прочные стены. В окрестных кыштымских лесах звенели пилы, гремели топоры. В скалах ломали породу, громко о камень била кирка: грохот и шум стояли над землей и лесами.

Перелетная птица - косяки гусей и уток - пролетала мимо, не садясь на озеро.

- Шайтан пришел сюда! - сплюнул старик и махнул своим рукой: - Айда в горы!

Никита засмеялся вслед башкирам.

- Не уйдут и в горах не укроются, разыщу да в шахту спущу работать! Дай срок окрепнуть, доберусь и до вас...