Вредный майор не ответил, а снова принялся за свое.

– Вы хорошо были с ним знакомы?

Я пожала плечами:

– Подруги иногда с его помощью проникают в театр, а я лично предпочитаю с ним не связываться. Я, конечно, не психиатр, но у этого Миши иногда бывает такой нервный тик, что становится не по себе. Надеюсь, он даже имени моего не знает.

– Ошибаетесь, – возразил Миронов. – Он знал о вас очень многое. И я хотел бы понять, зачем ему это было нужно.

«Ага, – подумала я, – он говорите прошедшем времени. Все-таки беднягу убили. Только при чем здесь я?»

– А почему вы решили, что он многое обо мне знал? Да и вообще, чего особого обо мне можно знать? Преподаю в Техническом университете, пишу диссертацию, люблю балет. Всё.

– И много общаетесь с иностранцами, – вставил майор не без осуждения.

– Не так уж и много, – удивилась я. – А что, показать иностранному коллеге достопримечательности города – преступление?

– Никто вас и не обвиняет, – примирительно заметил Валерий Иванович. – Екатерина Игоревна, окажите помощь следствию. При погибшем найден блокнот, куда он записывал данные о вас и о ваших действиях за последнее время. Если мы поймем, что ему от вас было нужно, мы можем найти мотив убийства.

Сообщение изумило меня до глубины души. Данные обо мне и о моих действиях… Каких действиях? Во сколько встала, что ела, какие спектакли посмотрела?

– А что именно написано в этом блокноте? – заинтересовалась я.

– Нет, – улыбнулся майор, – давайте-ка по-другому. Вы подробно расскажете мне о своей жизни за последнее время, а я уж сам сделаю выводы.

– Вы уверены, что вас интересуют все подробности моей жизни? – Я сочувственно посмотрела на собеседника.

– Не все, – поспешно исправился он. – Давайте так. Всё, что связано с Мариинским театром, всё, что связано с иностранцами, и всё, что с вами за последние несколько месяцев случилось необычного и странного.

Мой взгляд выразил еще большее сочувствие.