Идеалисты, опираясь на опыт интроспекции (смотрения внутрь) сознания, остаются при своем мнении о душе как особой бестелесной сущности.
Спиритуалисты (адепты безрелигиозной мистики) черпают свои воззрения из древней, прежде всего индо-буддийской, философии. На базе этих представлений развивается оккультизм с его суевериями о перевоплощении душ и причинно-следственном "законе кармы".
Ни те, ни другие, ни третьи не дают вразумительных ответов на вечные вопросы, провозглашенные еще Сократом: "Что такое жизнь? Что такое душа? Что такое сознание?" Однако, несмотря на принципиальные разногласия между собою, и атеисты, и мистики проявляют удивительную сговорчивость в отрицании положений Христианской онтологии (учения о Сущем) на основании того, что ее категории соответствуют догматам Православной веры. И дело всегда преподносится так, будто веровать допустимо лишь в то, чего на самом деле нет.
Между тем, онтология, в отличие от множества философских, научных и лженаучных "измов", никем до сих пор объективно не опровергнутая, утверждает следующее.
Человек, сотворенный по образу и подобию Бога, представляет из себя "тримерию": дух, душа, тело. Жизнь биологического организма (тела) обусловлена единством всех трех составляющих. Нематериальная (бессмертная) часть человека (дух и душа) является носителем сознания и всех связанных с ним психических функций. Телесные органы в течение земной жизни служат человеку физическим инструментарием, позволяющим живой душе осваивать окружающий материальный мир.
Это лишь общее предварительное определение, не касающееся множества деталей и связей. Но чтобы его оспорить, например, с позиции материализма, оппоненты должны владеть фактами, убедительно свидетельствующими о биологическом происхождении душевных феноменов. Добыванием, выискиванием, а то и выдумыванием таких фактов на протяжении полутора веков безуспешно занимались тысячи высокообразованных и интеллектуально одаренных людей. В итоге, вопреки прогнозам естественников, психическая реальность, как таковая, была признана наукой. На идеологическом противостоянии это, впрочем, почти не отразилось.