- Записывайте.
- Говорите, - сказал полковник, и тут пассажир понял, что допустил ошибку. Он диктовал номер счета, а Слепнев, сняв очки и прищурившись, запоминал цифры и название банка.
Потом кивнул и, обойдя "Хонду", уже хотел сесть за руль, когда услышал передаваемое по радио правительственное сообщение. Это было невероятно, непостижимо, немыслимо. Но это было официальное сообщение пресс-службы правительства о сегодняшнем покушении на министра финансов. В сообщении особо подчеркивалось, что министр жив и здоров.
- Не может быть, - растерянно шептал пассажир "Хонды", - не может быть.
Он смотрел на полковника с ужасом, не понимая, как подобное могло случиться. Он собственными глазами видел взрыв в машине министра, видел яркую вспышку. Но почему тогда убийцы стреляли в пустую машину?
- Этого не может быть, - без конца повторял он как заговоренный.
Полковник, так и не сев в автомобиль, стоял около "Хонды" с внезапно изменившимся лицом. В это мгновение зазвонил мобильный телефон пассажира. Тот вопросительно взглянул на полковника: снимать или не снимать трубку? Слепнев молчал, слушая сообщение. Тогда пассажир на свой страх и риск снял трубку.
- В чем дело? Что у вас случилось? - услышал он знакомый голос. Позвонивший с трудом сдерживал гнев.
- Мы сами ничего не понимаем, - ответил пассажир, - я видел собственными глазами... Все было как нужно... Это фальшивка... Нас хотят ввести в заблуждение. Нужно проверить.
- Мы проверили, - прохрипел позвонивший, - министр у себя в кабинете.
Пассажир растерянно посмотрел на полковника. Он понимал, что значит подобная осечка.
- Как могло такое произойти, Родион Александрович? - спросил позвонивший, и пассажир вздрогнул. Впервые за все утро его назвали по имени, и он понял, что либо его уже списали и позвонивший не боялся засветить его имя-отчество, либо самому звонившему было сейчас не до конспирации и меньше всего он думал о том, что их мобильный телефон прослушивается. Оба варианта не сулили ничего хорошего. Родион Александрович поморщился, он чуть не плакал от подобной неудачи и смотрел на полковника как на товарища по несчастью.