Вот, поучая Егора Егоровича, разглагольствует старый масон брат Жакмен: "Чего мы ищем и добиваемся? Мы ищем в веках потерянное слово. Наука говорит, что человек никогда не был блажен и не был всеведущ, а что был он, скорее всего, обезьяной; и наука, конечно, права, - да что толку в ее правоте? Все равно нам невозможно и невыносимо жить без веры, что дожен быть ключ к загадке бытия - и слово должно быть найдено. И вот мы ищем его, зная, что найти его невозможно, но наслаждаясь его исканием". О, Вольный Каменщик Осоргин и герои его знают, что в Братстве немало мерзавцев, стяжателей и карьеристов, что не один Роман Гуль хотел "попользоваться": "Могут, вероятно, и в такой отборной среде оказаться не совсем хорошие или даже совсем нехорошие люди (Егор Егорович ни на кого не намекает), но в каком же обществе они не встречаются? Вольные Каменщики - обыкновенные люди и за святых себя не выдают..." Но разве это значит, что не следует объединяться людям, желающим творить добро? Ведь он активный был человек, Михаил Осоргин, человек деятельный, компанейский. Любил общественную деятельность, коллективизм, соборность, помощь людям... Одиночкам-отшельникам, вроде меня, это трудно понять. Тьфу, общество, да еще "тайное". Зато и мне понятно, что людям, обществу нужнее такие, как Осоргин, чем такие, как я... Герой повести Осоргина сбегает из Парижа в крошечный загородный садик. Но он еще полон сил. Сам Осоргин умер в войну, в своем садике в Шабри, на границе "свободной" зоны Франции - умер в отчаянье: еще одна война, еще один фашизм на окровавленной планете... Татьяна была под стать мужу. У ней еще было много сил, когда он умер в 1942 году. Она была молода и готова служить добру. Она и продолжала мужнино служение,

еще добрых полвека. Кто только к ней не обращался за помощью! Помогала она и без специальной просьбы.