— Итак, Роза, Лео мой лучший друг, и он, без сомнения, самый исключительный человек из всех, кого я только знаю. Поверьте мне: я охотно и без всякого сожаления отдам свою жизнь за него. Вот почему меня очень беспокоит то, что сейчас происходит.

— Так объясните мне! Я ничего не понимаю!

— Я же вам сказал, что мне и самому пока еще не все ясно.

— Ну так давайте подумаем вместе.

Болан рассказал ей все, что сообщил Лео о положении дел в Нью-Йорке, и закончил:

— Вот и все, что я знаю: И поэтому даже не могу себе представить, какие опасности подстерегают Лео. Но самое худшее то, что он и сам этого не знает.

— Да, но ведь он — человек опытный, — пытаясь успокоить его, сказала Роза.

— Как знать! — устало вздохнул Болан. — Видите ли, вся проблема в том, что, когда говоришь о мафиози, нельзя пользоваться обычной логикой.

— Тогда какая же логика нужна?

— Логика сумасшедших, — тихо прошептал он.

— Вы хотите сказать, что они все ненормальные?

— Да. А вы разве в этом сомневаетесь?

— Вы были бы изумительным свидетелем защиты на их процессе, — саркастическим тоном произнесла Роза, но Мак не принял ее игру и тихо, вполголоса спросил:

— А кто, по-вашему, хотел бы их судить?

— Ладно, ладно, — пробормотала молодая женщина, — я все время забываю, что вы и судья, и присяжные заседатели одновременно.

— Я никогда не считал себя ни тем, ни другим, — глухим голосом возразил Болан.

— Тогда кто же вы?

— Я привожу приговор в исполнение, — тихо ответил он.

Эта маленькая поправка расставляла все на свои места: Болан никогда не осуждал своих врагов. Они сами осуждали себя, свои грязные дела и сами выносили себе приговор. Мак Болан только исполнял его.

— Как-нибудь вы мне подробно объясните, что вы под этим понимаете, — прошептала Роза. — А теперь вернемся к логике сумасшедших.