- Здорово! - восхитился Горегляд. - Как это вы умудрились из одной три сделать? - Фотоэффект. Современная фототехника способна свернуть горы, - ответил Федор. На следующей странице оказалась фотография брата Наташи, капитан-лейтенанта Дунаева. Он стоял на берегу моря, скрестив руки на груди, а за его спиной виднелись очертания корабля. По надстройкам, по сильно скошенной назад мачте Горегляд узнал "Мятежного" и нахмурился фотографировать военные корабли было запрещено. - Это я для ее брата. Только две штуки отпечатал, - смутился Луковоз, перехвативший взгляд лейтенанта. - Издалека ведь. Не видно даже, что за корабль. После этого общий разговор не клеился. Горегляд досмотрел альбом и простился, сказав, что придет за карточками дня через два. - Сует нос во все дырки, - сердито сказал Федор, когда лейтенант ушел. - А ты не делай, что не положено, - резонно заметила Наташа. - Слушай, я интересную штуку придумал, - оживился Луковоз. - Садись, садись в кресло. - Опять снимать будешь? - Опять. Знаешь, блеск! В три четверти, подсвет снизу. Волосы светятся, как нимб. Это же люкс! А потом в рембрандтовском стиле. Тонкий луч направлен на глаза, а все лицо в полутьме. Домой Наташа возвращалась под вечер. Шла торопливо, поглядывая на часы. Надо было накормить брата. В другие время он сам подогрел бы себе еду на плитке, но последние дни он был какой-то странный, рассеянный и хмурый, редко показывался дома, забывал про еду. "Что-то случилось на службе", думала Наташа. Андрей Пантелеевич, заслышав шаги сестры, вышел из соседней комнаты. - А-а-а! Стрекоза прилетела! - весело сказал он, и Наташа поняла, что настроение брата улучшилось. - Сейчас ужин подогрею. - Не надо. Я уже ел. Аппетит у меня сегодня зверский, - засмеялся Дунаев. - Ну, а ты где была? Опять с женихом хороводилась? Веселое настроение брата передалось и Наташе. Захотелось подурачиться. Поджав губы, она сказала со вздохом: - Не везет мне, Андрюша.