Днем в субботу Астраханбеков вызвал Марковцева в штаб колонии и разрешил сесть за соседний стол в своем кабинете, дав заключенному ручку и лист бумаги.

- Напиши заявление на длительное свидание, - майор заглянул в заявление сестры Марковцева, - с гражданкой Дмитриевой Еленой Владимировной.

Сергей и виду не подал, что удивлен. С троюродной сестрой он не виделся лет десять и не рассчитывал лицезреть родственницу по крайней мере еще столько же.

Марк быстро набросал текст, поставил число, расписался и отдал бумагу майору.

- Но я сегодня в ночь работаю, - предупредил он.

Астраханбеков покивал: знаю, мол.

- Предупреди напарника, - майор расписался на пропуске в промзону колонии. - И не задерживайся - сестра ждет. Дневальный уже подготовил комнату.

Последние слова майора, очерствевшего за долгие годы работы в колонии, тем не менее прозвучали мягко. С чего он стал вдруг таким сострадательным, для Марка осталось тайной.

Эту бледную женщину с заостренным носом Сергей видел впервые. Закрыв за собой дверь, Марковцев вошел в комнату и сел на койку напротив бледнолицей, одетой в теплый вязаный свитер и синие джинсы.

- Ты очень изменилась, сестра, - в комплиментарном стиле посочувствовал он незнакомке. - Раньше ты была толстой и неуклюжей, черноглазой и... - Марк с усмешкой более внимательно вгляделся в ее правильные черты лица и закончил: - И некрасивой. Вот что делает с нами время... Раньше тебя звали Леной... - Он вопросительно приподнял брови.

- И сейчас я Елена Владимировна Дмитриева, - раздался в комнате глубокий, грудной голос незнакомки.