Кто подсказал тебе? Как ты подслушал Все то, что про себя шептала я ? Ужель и правда равнозначны души? Да что теперь мне и душа моя! Ее я потеряла, подарила, Но, кажется, твою взяла взамен... Побеждена я - или победила? Пленила - иль сама попала в плен?
А напоследок - лучше помолчать. Нельзя же надышаться перед смертью. Увидимся, не встретимся - как знать? Все благо. Уж давно написан "Вертер".
А напоследок - лучше не глядеть. Пускай уж память зрение обманет. Чтоб петь потом и плыть, чтоб плыть и петь... А впрочем, уж давно написан "Гамлет".
Да все уже написано давно, Да все уже как будто все равно. Последний вздох так беспечально-нежен.
И, собственному сердцу вопреки, Не вскину глаз, не подниму руки... Не удержать. Конец-то - неизбежен.
Мне бы родиться лет двести назад, Мне бы за веером прятать свой взгляд, Мне бы по старому парку ходить, Мне бы записочки в муфте хранить.
Мне бы усадьбы с колоннами сень, Мне бы играть на рояле весь день, А вечерами сидеть у камина И наблюдать за огня пантомимой.
Мне бы в домовую церковь ходить, Мне бы - открыто! - молитвы творить, Мне б на погосте старинном лежать... Ну, а тебе обо мне тосковать.
Все время жду: звонка. Прихода, чуда, Тех дней, когда мне легче будет ждать. Все время верю, что счастливой буду, А счастье есть уже. Лишь удержать Его в руках так бесконечно трудно! К груди прижать - задушишь невзначай, Разжать ладони - снова догоняй, И снова ждать: звонка, прихода, чуда... Так ждать? Сама хотела - получай.
Тебе не наскучило рифму двойную На счастье и горе свои подбирать? И шарить в словах, наугад и вслепую, Найти, и отбросить, и шарить опять? Чем в юности ранней тебя опоили, Что бродит отрава доселе в крови? Чему и зачем тебя в жизни учили, Коль помнишь ты только напевы свои? Тебе бы не женщиной надо родиться, Коль только и можешь, что плакать да петь.