- Вы не дали мне документы на автомобиль, - напомнил Звягинцев.

- Да, - подтвердил водитель, - не дал.

Сейчас дам.

И почему-то не полез в карман, а поднял газету с переднего сиденья. Звягинцев не успел даже понять, что именно происходит. Он не успел даже испугаться. Водитель поднял огромный револьвер, и в самый последний момент старший лейтенант с ужасом понял, как именно он ошибался и почему этот водитель был так спокоен. Выстрел прямо в упор мгновенно разбил лицо, отбрасывая офицера ГАИ от машины. Парамонов, увидевший, что произошло, повернулся назад, пытаясь достать с заднего сиденья автомат. Ему повезло, он сразу схватился за оружие и даже успел открыть дверцу автомобиля. Но стоявший рядом "дачник" вдруг поднялся- и трижды выстрелил из пистолета, отбрасывая его прямо в автомобиль.

Парамонов еще дышал, когда кто-то подошел к нему и грубо вытащил, опуская на землю.

- Все равно машину испачкали, - раздался чей-то недовольный голос.

- Я не мог ждать, пока он вылезет из автомобиля с автоматом, - ответил другой, - он бы разнес вас всех на мелкие кусочки. Мы и так много времени потеряли, пока вы болтали с этим старшим лейтенантом.

- Этот еще, кажется, жив, - сказал первый голос.

- Скоро не будет, - уверенно сказал второй.

Парамонов не испытывал боли. Ему не было даже страшно. Последние его мысли были о семье. Ему было их жалко. Он еще успел почувствовать, как кто-то подошедший заслонил ему восходящее солнце и, наклонившись, выстрелил в сердце. И больше он ничего не почувствовал.

- Трупы нужно будет спрятать, - приказал "дачник". - Сукины дети, вы нам чуть все не испортили. Опоздали на десять минут.

- Зачем? - удивился кто-то. - Какая разница! Все равно через час все будут об этом знать.

- Все равно нужно спрятать трупы. Нельзя оставлять здесь этих офицеров. Иначе у нас не будет в запасе и этого часа.

Москва. 6 часов 18 минут

Тяжелая дверь медленно открывалась.