Этот вертолет был своеобразным мини-командным пунктом, с которого он мог связаться с любой атомной подводной лодкой, лежавшей на боевом дежурстве в океане, с любой пусковой установкой, расположенной где-нибудь глубоко под землей. И от одного его слова зависело очень многое. А в случае отсутствия Президента как Верховного главнокомандующего он мог и лично принимать решение об ответном ударе.

Сейчас об этом как-то не хотелось думать. Генерал тоскливо посмотрел на небо. Кто мог подумать, что с этим проклятым контейнером произойдет такая накладка! Он помнил, как в среду вечером, три дня назад, к нему на доклад явился начальник Главного разведывательного управления.

Сначала речь шла только о текущей информации из Чечни. В нескольких районах снова были нападения на транспорты, и министр требовал усилить работу ГРУ в этом беспокойном регионе. В свою очередь, генерал Лодынин докладывал о том, что уже было сделано.

И что они планируют делать для обеспечения необходимого порядка в этой кровавой мясорубке, которой уже не было конца.

И только в конце разговора Лодынин начал говорить об этой "коллекции". Министр знал, что так называли самое секретное хранилище запасов биологического оружия, находящегося в распоряжении его министерства. Он никогда не спускался в хранилище, но понимал всю степень важности обладания подобным абсолютным оружием, оставленным на самый крайний случай, когда уже будет все равно. И которое можно будет применить только в случае тотального проигрыша. Ибо во всех других вариантах подобное абсолютное оружие с одинаково страшной силой било и по врагам, и по своим, не разбирая границ и национальных отличий.

Лодынин достал тогда донесение своего агента из Пентагона и показал его министру обороны. В донесении агент указывал, что в Пентагоне решено сделать соответствующий запрос через дипломатические службы и Конгресс США, обратившись к российскому правительству с категорическим требованием обменяться данными по запасам секретных биологических лабораторий, имевшихся у каждой из сторон.