Несмотря на то что после августовских событий девяносто первого года прошло уже достаточно много времени, в Российской Армии по-прежнему обращались друг к другу со словами "товарищ генерал" и "товарищ министр".

Слово "господин" здесь как-то не приживалось.

- Контейнер можно вскрыть без участия ваших людей? - строго спросил министр.

- Можно, товарищ генерал.

- Да какого хрена вы тут делаете? - снова взорвался министр. - У вас скоро вся Москва передохнет.

Снова повисло тяжелое молчание. Испуганный Квашов, только начавший осознавать, что именно происходит, заметил, как вытирает пот дрожащими руками генерал Колосов. И эти дрожащие руки начальника Генерального штаба окончательно добили Квашова. Он уже понял, что речь идет о каком-то химическом или биологическом оружии, попавшем в руки террористов. Министр, недовольный на себя за свой срыв, отвернулся и, глядя в сторону, спросил у Борисова:

- Полковник, у вас все?

- Так точно.

- У кого есть вопросы? - спросил министр, все также не поворачивая головы.

- Разрешите? - услышал он голос начальника ГРУ генерала Лодынина.

- Да, - наконец повернул голову министр.

- Что случилось с офицерами группы Ваганова? - спросил Лодынин.

Зароков нахмурился, словно спросили о самом неприятном.

Борисов молча смотрел на него, не решаясь ничего говорить в присутствии старшего по званию. Молчание грозило затянуться.

- Подполковник Ваганов тяжело ранен, - доложил наконец генерал, стараясь ни на кого не смотреть, - капитан Буркалов убит. Третий член группы - майор Сизов - не найден во время осмотра места происшествия. Ни живым. Ни мертвым. И до сих пор не объявлялся.