И, повернувшись, они идут снова в ночь, и замечает о себе Варенька, подобрев:

- Я капризуля страшная, ты не думай... я и ногами топать могу и кричать могу, - ты меня еще не знаешь как следует...

Вышли на улицу, кое-где освещенную, несмотря на ночь; главная, Дворянская - магазины.

Вот гастрономический Стрекачова, большой, с зеркальными окнами; внутри горит лампа-молния и гореть будет до часу ночи: при магазине клуб. В окнах так много консервных жестянок разных цветов, ветчина, фрукты, вина, и огромный пухлый кот - желтый, с белыми полосками поперек, сидит на прилавке и куксится.

Вскрикивает Варенька:

- Ах, котище какой! Вот прелесть!.. Страх как люблю!..

Ей хочется добавить: непременно заведу такого, но она добавляет:

- Это он от мышей.

- А сам, небось, втихомолочку пользуется, - говорит Костя смеясь.

- Если бы пользовался, его бы не оставили, что ты!

- Да ведь щекочет в носу... ветчина, например.

- Ну что ж... щекочет: он - ученый.

- До трех часов потерпит, пожалуй, а уж потом...

- Почему это до трех именно?

- Не знаю уж... так мне кажется.

- Это ты по себе судишь?

- Я - куда там! Я бы и часу не утерпел, ха-ха!

- Эх, ты!.. Да не хохочи по-лешему!.. А вон яфские апельсины, вкусные-вкусные... Ну, пойдем посмотрим, какие теперь перчатки модные.

В галантерейном освещена витрина - только не уличным фонарем, а луною. Длинные перчатки развешаны крест-накрест.

- Вон какая теперь мода: белые, лайковые, пуговки черные, большие...

- Всегда они такие были!

- Нет, не всегда! Что ты? Много ты знаешь!.. А вот корсеты - посмотрим пойдем.

- Ну, зачем еще корсеты, дрянь!

- И вовсе не дрянь... Какой ты, Костя, грубый! Тебя просят, - ты должен идти... Вот видишь, голубой с сеткой на всю фигуру? Это - парижский.

- Пойдем к реке, - предлагает Костя, - там теперь замечательно.