Осложнялась задача выяснена правды о первом поражении Красной армии недостатком свидетельских показаний. Как со стороны защиты, так и со стороны обвинения. В 1960-х годах, когда возник интерес общества к событиям войны, многие участим боев в Белоруссии уже были мертвы. Причем речь идет в первую очередь о лицах, принимавших решения, как говорят на Западе — decision maker-ax. Многие рядовые участники, конечно, были еще живы. Но для них происходившее чаще всего было маловразумительной мешаниной маршей, боев и отходов. Как ввиду недостатка знаний с содержании приказов их частям и соединений, так и ввиду недостатка знаний по оперативным вопросам. Обладавшее нужными знаниями командование фронта было расстреляно. От Павлова остались престранные, но далеко не исчерпывающие показания в НКВД. Оба командующих окруженными под Белостоком и Минском армиями не оставили даже воспоминаний. Командующий 10-й армией К. Д. Голубев умер в 1958, командующий 3-й армией В. И. Кузнецов — в 1964.Оба командира танковых дивизий сильнейшего на Западном фронте 6-го мехкорпуса до 1960-х не дожили Один погиб в бою в Крыму, второй — после войны в тюрьме. Документы же многих частей и соединений попросту не сохранились в аду окружения. Поэтому, как говорил известный юморист, «начальника транспортного цеха» мы так и не услышали. Осталось довольствоваться обидным «без всякого сопротивления» из уст харизматичного генсека.

Со свидетельскими показаниям со стороны немцев также имелись серьезные проблемы. Ассортимент переводимых в СССР материалов был достаточно узок. К тому же, как мы увидим далее, мемуары давали сильно приглаженную и далеко не во всем соответствующую реальному положению дел версию событий. Немецкие документы же были практически недоступны как исследователям, так и широкой публике. Все это сформировало целый ряд стереотипов о тогдашних событиях.