"Дай мне спичку!"

Я налился кровью до корня волос; отчасти от негодования, но ещё и оттого, что всё это представление чем-то напоминало мне перегибы в поведении, виной которым был я при общении со своими близкими друзьями ! но никогда, никогда с незнакомыми мне людьми, ! заметил я себе. Мне захотелось швырнуть этого пигмея в огонь, но какое-то неосознанное чувство того, что я законно нахожусь в его власти, заставило меня послушаться его приказу. Он поднёс спичку к трубке, задумчиво затянулся разок-другой и заметил, в раздражающе- знакомой форме:

"Мне кажется, чертовски странная погода для этого времени года".

Я снова вскипел, от злости и унижения, как и перед этим, так как язык его не сильно отличался от того, которым говорил я в своё время, и, более того, произнесено это было противным протяжным тоном, в котором звучала преднамеренная пародия на мою речь. Теперь меня ничто так не раздражает, как подражание неуверенному колебанию моего голоса. Резким голосом я ответил ему:

"Слушай ты, кот помойный! Тебе придётся получше следить за своими манерами, или я вышвырну тебя из окна!"

Карлик улыбнулся зловещей самоуверенной улыбкой, выпустил в меня с презрением клубок дыма, и сказал, с ещё более подчёркнутой протяжностью:

"Ну-ка, помягче; не стоит строить из себя слишком важную персону".

Такое дерзкое презрение полностью вывело меня из себя, но вместе с тем на какой-то момент оно, казалось, и подчинило меня. Карлик рассматривал меня несколько секунд своими мышиными глазами, а потом сказал с ещё большим презрением.

"Ты захлопнул дверь перед нищим сегодня утром".

Я раздражённо ответил:

"Может и да, а может и нет. А тебе откуда известно? "

"Знаю, и всё. И совсем не важно, откуда я знаю".

"Прекрасно. Предположим, я действительно захлопнул дверь перед нищим ! ну и что?"

"Нет, ничего; ничего особенного. Только вот ты ему солгал".

"Ничего подобного! То есть, я..."