- Ну и что же, что сказал? Путь заняли эшелоны, понимаете? Можете вы это понять? - оживая от усталого безразличия, воскликнул начальник.

У Пастухова дернулась щека.

- Потрудитесь не подымать тона, - сказал он тихо.

- Разрешите пройти, - громче выговорил начальник.

- Прошу вас не кричать, - сказал Пастухов, не уступая дороги.

- Никто не кричит. Разрешите пройти.

- Прошу вас дать мне возможность говорить с начальником эшелона.

- Это - ваше дело. Позвольте.

- Э, да кончай, ладно, - прозвенел неожиданно лихой голос. Разбубнился! Подумаешь!

Молодой солдат в накинутой на плечи шинели и с объемистой сумой в руках надвинулся на Пастухова из толпы. В стальных, немного навыкате глазах его играло веселое и хитрое безумие. Он держал высоко крупную светловолосую голову, увенчанную сплюснутой в блин фуражкой, и белые, необычно для молодых лет мохнатые брови его ходили вверх и вниз торжествующе страшно.

Пастухов попробовал отстранить солдата, но он напирал, быстро перекатывая глаза с начальника на людей и назад, на Пастухова.

- Подумаешь! Я - Пастухов! Отыскался! Я тоже не веревками шит, не лычками перевязан! Я, может, Ипат Ипатьев, раненый воин. А терплю! Сказано дожидай - я дожидаю. А то, ишь ты: я - Пастухов, подай мне Балашов!

- Брось, - сказал солдат постарше, расплывчато, как будто лениво, но смышлено улыбаясь, и примирительно тронул молодого за локоть.

- Нет, не брось, погоди! У меня хоть и один зрачок, а я востро вижу, чего ему на Балашов захотелось! На юг, барин, метишь податься? К белым генералам под крылышко? Я раз-би-ра-юсь!

- Я не барин, у вас нет оснований со мной так говорить, - произнес Пастухов увещательно, как старший. - А вопрос - куда мне ехать, я надеюсь решить без вашего участия.

- Ловкий, - еще более лихо и раздраженно вскрикнул солдат. - Теперь без нашего участия ничего не решается, если желаете знать.