В этот миг его окликнули. Из тамбура вагона-микст легонько кивал ярколицый, рыжеусый командир, без пояса, с маузером на узеньком ремне через плечо.

- Это вы везете семью в Балашов?

- Да. Я прошу погрузить нас с эшелоном. Будьте добры.

- Зачем же мне брать на совесть этакое дело? Там - война.

- Теперь везде война, - сказал Пастухов.

- Ну, какая тут война? Тут просто беспорядок, - снисходительно ответил командир. - Нет уж, извините. Как-нибудь без меня.

- Значит - нельзя?

- Нельзя.

- Тогда - до свиданья, - сказал Пастухов, по виду обиженно, однако со странным облегчением.

Почти весело он возвращался на вокзал. Нелепая фраза не выходила из головы: "благодарный Шляпкин..."

С лукавой улыбкой он остановился перед скамьей. Все трое глядели на него тревожно и молча.

- Папа, - сказал мальчик, робко подвигаясь к нему, - тебя не застрелят?

Ольга Адамовна быстро уткнула лицо в ладони, и кудряшки ее затряслись.

- Зачем? - отозвался Александр Владимирович серьезно и немного растерянно. - Стреляют зайцев. Медведей. Куропаток стреляют.

- А на войне?

- Ну, то - на войне. Какая же здесь война? Здесь просто беспорядок...

Он взглянул на жену. Она сидела очень прямая и красивая от испуга. Глаза ее были мокры. Он опустился рядом, на чемодан, потеребил ее мягкие пальцы, сказал тихо:

- Мы, Ася, должны ехать в Саратов.

И поглядел вверх, за окно - тоскливое и пыльное.

3

Работа для Пастухова была вроде курения: все кругом делалось постылым, если он не мог пробыть наедине с бумагой часа три в день.

- Это все равно что вырвать у жницы серп во время жатвы, - сердито сказал он Асе, когда она, угадывая томленье мужа, положила ему на плечо руку.