- Ну, что же, хозяйка? Погляди, какой товар, - проговорил неуверенно Дибич.

Старуха взяла рюкзак, повертела в морщинистых пальцах и отдала назад, не проронив ни звука.

- Да ты понимаешь по-русски-то?

- Зачем не понимаешь? Не наш сумка, - вдруг сказала татарка.

- Ну да, не наша - заграничная сумка, лучше нашей, видишь - на клеенчатой подкладке. Не промокнет. Получай за пару кур!

- Ремень рваный, - спокойно возразила старуха.

- Не рваный, а чуть надорван. Починишь.

Она опять дотронулась до рюкзака.

- Худой дырка, - сказала она, покачав головой.

- Зашьешь, - ответил Дибич и насильно сунул ей на колени рюкзак.

Она неторопливо вывернула его наизнанку, ощупала подкладку, рассмотрела узлы и снова отдала назад.

- Давай цену, цену давай, цену! - вскрикнул Дибич, выворачивая сумку налицо.

- Возьми вот хороший молодка, - сказала татарка, вытянув за ногу молодую курицу.

- Да это цыпленок, а не молодка! Ишь скупердяга!

- Наш не скупой дядя, твой скупой дядя, - отозвалась она невозмутимо и положила молодку желтым, блестящим от жира боком поверх кур.

- Ну, ладно, - сказал нетерпеливо Дибич, складывая рюкзак и делая вид, что сейчас уйдет, в то же время не в силах двинуться и оторвать взгляд от курицы. - Давай твоего цыпленка и бадейку молока в придачу. По рукам.

- Зачем бадейка? Большой бадейка, - ответила татарка. - Пей одна кружка.

- Шайтан с тобой, наливай, - обессиленно выговорил Дибич и потянулся к курице.

- Зачем шайтан? Зачем шайтан? - неожиданно крикнула старуха.

Сердитым рывком она накрыла весь кузовок мешковиной и стала быстро вытирать глаза, бормоча под нос на своем непонятном языке.

- Ну, хорошо, хорошо, не шайтан, - почти испуганно сказал Дибич, сдерживая досаду и нетерпение, и приоткрыл кузовок.

Старуха недовольно взяла рюкзак, положила его себе под ноги и стала наливать из бадейки молока.