Но, к нашему счастью, мир именно и идет нам навстречу; несмотря на все его многообразие и изменчивость, в нем все же есть сходства и повторения, есть закономерности, и именно это обстоятельство позволяет нам "узнавать" в новом и незнакомом старое, уже привычное и знакомое; в мире до известной степени царит рациональность и порядок, которые именно и дают нам возможность "подводить" все текучее и разнообразное в нем "под понятия", т.е. находить в нем тождественные "сущности" или "элементы", на основании которых мы можем воспринимать новое и изменившееся как повторение уже знакомого. Генетически это "ознакомление" с миром, эта "ориентировка" в нем происходит так, что, исходя из непосредственно окружающей нас среды, из уже привычного нам содержания нашего "окружения", мы пытаемся овладеть всем новым и дальнейшим с помощью этих нам уже знакомых, т.е. логически фиксированных как "понятия", элементов. Правда, мы при этом всегда научаемся и чему-то новому, т.е. запас того, что нами воспринимается как "знакомое", все расширяется; наши представления, приспособляясь к новым, дотоле неизвестным фактам, по большей части изменяют при этом свое прежнее содержание, в силу чего именно и образуются новые понятия - новые типы "общего" и "знакомого". Но самый замысел познания как ориентирования в мире остается при этом все тем же: уловить в новом и незнакомом повторение уже знакомого и привычного, воспринять его как только "кажущееся" новое - как "вариант" по существу уже знакомой нам темы. В этом заключается то, что мы называем "понять" что-либо в мире: "понять" значит "узнать", т.е. в новом распознать знакомое, старое. И на практику этого процесса опирается руководящая нами предпосылка - вне которой мы чувствовали бы себя совершенно беспомощными, запутавшимися и несчастными, - что и бесконечный, еще неведомый нам, скрытый от нас остаток мирового бытия - то, с чем мы еще никогда не встречались и с чем еще не соприкасался наш познавательный взор, - в конечном итоге окажется тоже повторением уже знакомого и привычного.