Так вот по ночам хлодницкие крестьяне (как это бывает между соседями) учиняли потравы у Вилька на полях и пастбищах. В таких случаях Вильк был неумолимо суров. Мало того, что, собрав своих людей, он прогонял хлодницких крестьян, причем кое-кому, видно, изрядно доставалось, он еще занимал их скот и в конце концов чинил иск у войта. "Для меня, - писал он, - не так важны эти потравы, но я хочу отбить к ним охоту". И вот пошли всякие распри. Любопытный ответ дал один из обвиняемых на вопрос, зачем он пас скот в хлебах господина Гарбовецкого:

______________

* Из высшего общества (франц.).

- Какой же он господин, коли сам за плугом ходит; такому не грех и поле потравить.

Мой знакомый считал этот ответ замечательным. "C'est magnifique, magnifique!* - повторял он. - Однако же это доказывает, - говорил он, - что и у простого народа есть известное... comment cela s'appelle-t-il?** известное предчувствие той идеи, которую французы выражают словами: noblesse oblige"***.

______________

* Это великолепно, великолепно! (франц.).

** Как это называется? (франц.).

*** Благородство обязывает (франц.).

В связи с этим делом Вильк завязал более близкие отношения с господами Хлодно и бывал там впоследствии довольно часто.

- Признаться, - сказал мне господин Хлодно, - когда Вильк вошел в первый раз, мы и впрямь смотрели на него как на волка, nous l'avons regarde tout-a fait comme un vrai loup*.

______________

* Мы смотрели на него и впрямь как на настоящего волка (франц.).

Но именно в их доме и разыгралась самая важная часть его истории, поэтому я и опишу их отношения обстоятельно. Семья Хлодно состояла из хозяина, хозяйки и двух дочек: Люци и Богуни, маленькой, примерно тринадцатилетней девочки. Разумеете", в таком богатом доме не могло не быть еще и учительницы-француженки (полек там не держали). Учительницу звали мадемуазель Жильбер, что, впрочем, для нас не имеет значения.