Лед замерзшего озера, черная космическая пустота небес и покойник, умоляющий позволить ему пожить еще немного.

— Это какая-то ошибка.

Нет ошибки.

— Вы не того взяли.

Того.

— Вы за это заплатите.

Заплачено вперед, viejo compañero, старина.

До начала очередного номера этой программы успеваю отмотать кусок клейкой ленты, отрезать и залепить ему рот.

Отхожу от машины, осматриваю дорогу.

Зеленый домик Службы национальных парков освещен лунным светом. Кусты кизила укрыты снегом. Новых следов от шин нет.

Кроме нас и ребят из Саскачевана, тут никто не проезжал уж несколько дней, а может быть, и недель. Закрываю багажник БМВ, снимаю лыжную маску с прорезями для глаз и рта. Он колотит ногами в боковую панель, но через минуту-другую затихает.

Достаю из кармана куртки апельсин, смотрю на него как на какое-то чудо, но от цвета и запаха голова идет кругом, приходится убрать обратно.

— Апельсин, — говорю я себе и улыбаюсь.

Вдыхаю морозный декабрьский воздух, поеживаюсь и открываю дверцу у водительского сиденья.

Плюхаюсь на сиденье. Блаженное тепло.

Порывшись в рюкзачке, достаю мексиканские сигареты Пако.

Прикрыв дверцу, смотрю на приборный щиток. В БМВ он как в космическом корабле. Где тут часы-то? А вот, рядом с джи-пи-эс-навигатором: 06:02. Ждать предстоит никак не меньше часа. На лед до восхода солнца не пойдем: какой смысл понапрасну рисковать в темноте?

Закуриваю сигарету, вдыхаю крепкий сладковатый дым, дожидаюсь знакомого ощущения в легких. От дыма внутри так теплеет, что с выдохом приходят пустота и страх.