- Пьянство нашего брата губит. Это все равно - чистый яд.

- Говорю тебе: лестница каменная, склизкая и дожжик шел... Пьянство! Что ж я до этого так никогда и не пил? Обдумай умом.

На перевале, откуда до дачи Пикулина двести - триста шагов, Назар вспоминает вдруг, что ведет Федора так, как поймал на улице, - с голыми руками. Хорошо, конечно, и так, но лучше бы с печным снарядом.

Назар серчает.

- У тебя голова есть?.. Есть или нет ее вовсе, головы?

- Есть. У меня все есть, я вот только на ногу спорчен, а то я, брат, еще иному старику та-ак могу показать...

- А понятия в тебе нет, в голове!.. Что ж ты пошел, а струменту не взял?

- А у нас какой струмент? Молоток, гельм да сокол - и весь струмент. Милой! Долго его взять, скажи, ежель очень умный? Сходить только надо, - ну, конечно, мне от моей хромоты...

- Схо-дить! Ты когда пришел, - сиди. Он, струмент, у тебя где? На квартере?

- Зачем? На квартере - там ничего нет. Где работал, стало быть, там. Вот у Николая Иваныча беседки белил...

- Ты уж сиди, ты скажи только где, - схожу сам. Эх, народ!

- Куда ж ты сходишь, когда его найти надо, что к чему? Он ведь у меня не в одном месте, струмент.

- Шут хромой! У Николая Иваныча - сказал?

- Там я действительно беседки белил - там, значит, кисть с ведеркой, гельма нет. А гельм, это лопаточка наша называемая, гельм с соколом почитай что он у Курт-Али в саду. Сокол, он, положим, без надобности, только полутерок взять да вот еще грохот, глину сеять.

- Значит, его у Курт-Али взять?

- У Курт-Али зачем? Там грохота нет. Грохот, он... кажись, я его у докторши оставил... Вот у этой, как ее, черт?.. Зубная она, в очках ходит... Вот она еще околь этого... грек такой черный, печку я там поправлял. Да сбоку на базаре, как снизка от аптеки иттить, - третья лавка... Третья или она - четвертая...