– Что делать будем? – спросил Геннадий, включая пониженную передачу.

– Искать... Проверять... Для начала заедем в областную психоневрологическую больницу. В районах, насколько я знаю, таких больниц не бывает. Там есть неврологические отделения, но серьезных больных в них не держат. А если уж смирительная рубашка потребовалась, то матушку сразу отнесли к серьезным больным. Это все равно по дороге в Москву.

– Знаешь, где она находится?

– Я знаю только проезд через областной центр. Но язык, говорят, до Киева доведет, так что порасспросим людей...

– А что нам скажут?

– Узнаем, где матушка и что с ней случилось. У меня есть опасения, что в «психушке» мы ее не найдем. В районной больнице искать тем более нечего – но мы по пути и туда заглянем, чтобы не оставлять шансов пресловутому «а вдруг».

– У меня есть точно такие же опасения. Но отрицательный результат – это тоже результат.

– И даже более, может быть, важный, чем положительный. Совокупность косвенных улик может составить недостающую прямую улику.

– Не понял, – признался Геннадий.

– Наша задача, товарищ капитан, какая?

– Какая, товарищ полковник?

– Маму отыскать.

– Это понятно.

– Если мы будем уверены, что и матушку из деревни увезли неизвестно куда, то можно более обоснованно предположить, что это звенья одной цепи.

– Едем, – упрямо стиснул зубы Кирпичников-младший. – А это кто?

– Трудно сказать. Гости сюда редко наведываются... – Владимир Алексеевич даже слегка наклонился, всматриваясь вперед.