И, тем не менее, это так - шпионаж становиться важнейшей частью культуры Китая, а вслед за ней и Японии. Он даже порождает особый тип литературы, хроник, иллюстрированных трактатов. Не надо путать их с современными детективными романами, цель которых в основном развлечь досужего читателя. Дальневосточная "шпионская литература" описывала шпионаж как особую стилистику жизни, подобную самурайской или конфуцианской.

Если самураи составляли особое сословие в японском обществе и породили свою культуру (естественно, на основе уже существующих культурных форм), то почему нас должно удивлять, что мог существовать целый слой шпионов и разведчиков со своей внутренней культурой?

Мы привыкли воспринимать средневековых шпионов как неких "темных рыцарей", чье мастерство проявляется исключительно во времена сражений или при подготовке к войне. Но Япония отличается тем, что может окультурить практически всякий вид деятельности, а зачастую - даже простой жест, возведя жизнь "рыцарей плаща и кинжала" в ранг высокого искусства, причем искусства духовного, священного, "от неба данного".

Отметим этот факт - шпионаж на Востоке стал не только профессией, подобной многим другим, но обрел яркий оттенок сакральности, а затем и культурной стилизованности. Действительно, нас - представителей западной традиции может немало поразить тот факт, что шпионаж может стать "путем духовного просветления", как это было в Японии. Такой подход вряд ли могли себе представить даже самые блестящие западные разведчики!

Но именно в этих переливах сакрального и чудесного, небесного и духовного лежит ответ на вопрос, почему шпионаж приобрел в Японии вид самостоятельного культурного явления и почему японская культура столь уважительно отзывалась о ниндзя, даже и не употребляя этого термина.