Для осуществлявшихся до сих пор литературоведческих толкований Ницше характерна по большей части одна основная ошибка: они характеризуют Ницше, словно знают о существующих возможностях вот-бытия и человека как о чём-то само собой разумеющемся; тем самым они подводят его под ту или иную рубрику как нечто цельное. Прежде всего ошибкой было восхищаться Ницше как поэтом и писателем, поскольку ценой тому было восприятие без должной серьёзности Ницше-философа; с другой стороны, неверно и брать его как философа в ряду других философов прошлого и мерить по их мерке. Подлинное же толкование не классифицирует, а вникает в существо предмета; оно не знает чего-либо окончательно, а, зная об уже достигнутом, движется вперёд, задавая вопросы и отвечая на них. Тем самым оно начинает процесс освоения, условия и границы которого само и устанавливает. Если названные ложные толкования рассматривают толкуемое с некоторой дистанции, оставляют его чем-то чуждым и получают обманчивое удовольствие от такого рода обозрения, то истинное толкование есть средство достичь возможности соприкоснуться с самим собой.
Среди ошибочных толкований часто встречаются следующие, оправданные, если их применять в определённых рамках, и ложные, если их абсолютизировать:
1. Отдельные концепции Ницше изолируются, систематизируются и подаются в качестве достижений как таковых. Так, объединительную главную мысль подобной системы можно усмотреть в воле к власти, и тогда из неё неизбежно исключаются мистические взлёты Ницше и учение о вечном возвращении. Либо истину видят в ницшевской концепции жизни и в разоблачениях маскирующейся воли к власти, которая разрушает жизнь (а потом удивляются, что Ницше эту волю к власти считает самой жизнью, из-за чего его собственная концепция распадается). Либо истину усматривают в универсальной, разоблачающей психологии Ницше и отвергают наличие у него какого бы то ни было позитивного подхода. Каждый из этих путей обнаруживает связь с мыслью Ницше, но не саму его мысль в целом.