
Они находились в помещении, которое в Департаменте «Х» почему-то громко называли тиром. Хотя это был, конечно, не тир в общепринятом понимании этого слова, а всего лишь тоннель, уходящий достаточно далеко в непроглядную темноту, и спускаться в него пришлось на лифте достаточно долго, то есть на большую глубину.
– Как такой тир умудрились построить, не подняв при этом никакого шума? – спросил Станислав, знающий, как в Москве относятся к любому новому строительству, тем более военному. Вообще, такое строительство должно занимать много времени и стоить значительных средств, да и режим секретности соблюдать крайне сложно.
– Его не мы строили, – объяснил Иван Иванович. – Это тупиковая часть одной из веток метро, в которую даже рельсы никогда не укладывали. Так называемые сталинские подземелья. Хотели когда-то рельсы проложить, но что-то помешало. Нам выделили этот тоннель в собственность, пришлось только перекрыть его с одного конца, а с другого блокировать выход на какую-то загородную дачу ведомства аппарата кабинета министров. Общая длина прямого участка больше двух километров, там мы и отгородились. Шестиметровая железобетонная стена. Не в том смысле, в котором мы обычно понимаем железобетон, а обычный бетон с арматурой, плюс бронированные перегородки внутри и с двух сторон. Тоннель тянется и дальше, но лишнего нам не нужно. Через два километра после поворота установили еще одну такую же стену, чтобы никто не сунулся в тир, если подземелье еще кому-то отдадут.
