- Ни чего не будем применять.
- Тогда прошу вас, бейте граждан почетче, с размаха, а то все будет смазано на экране. Вася, снимаем.
Женщина затараторила в микрофон.
- Здравствуйте уважаемые граждане. Сейчас на защитников одного из туалетов нашего города будет совершено нападение милиции. В очередной раз милиция, проявляя заботу о защите свободы и демократии будет громить, вооруженные плакатами и лозунгами толпы, которые не дают свободно писать и какать гражданам города. Ну, начинайте же, капитан.
У капитана отвисла челюсть, он развернулся и побежал к машине.
Через минут 20 он примчался ко мне.
- Исполком согласился с вами, живите в туалете, но нельзя ли убрать эти плакаты. Иностранцы смотрят.
- Ну и что тут такого, пусть смотрят. Теперь они увидели, что наш народ не отдаст свой любимый туалет ненавистной номенклатуре. Капитан посмотрел на меня как на сумасшедшего и пошел пошатываясь, собирать милицию, чтоб убраться восвояси. Жора и Валька вбивали мне в голову прописные истины.
- Значит так, - говорил Жора - Кораблева, мы столкнем. Он первейший прохвост, хотя зам пред исполкома. Он купил в Белорусии эшелон гомельской картошки, зараженной от Чернобыля, и продал в городе, как прибалтийскую. Круглов - сволочь. Директор завода, купил за счет завода, крематорий и теперь срывает чаевые с похорон. Сысоев - трус, как и все члены бюро райкома партии. Мы ему промоем мозги в парадной, все будет хорошо.
- Остался сам секретарь.
- С ним, в основном, и будем бороться.
Начались телевизионные дебаты. Мы кинули монетку и первым пришлось выступать секретарю обкома.
- Товарищи. - начал он - наша партия это монолит, стена, голова народа. Сколько нас не били по голове, но наш монолит не треснул, все выдержали: и воину, и целину и перестройку.