Однако некоторые греческие философы считали, что определенность все-таки существует и ее можно познать, — если не при помощи чувственных данных, которые подвержены ошибкам, то при помощи чистого разума, нашей высшей способности, которая знает истину a priori. Увы, за прошедшие столетия теория чистого разума окончательно развалилась, в основном, из-за ошибочности взглядов, к которым приходили сторонники этой теории. Например, по мнению Канта, жившего не в столь далекую эпоху либерального свободомыслия XVIII века, «чистый разум» интуитивно «знает», что единственная истинная геометрия — это геометрия Евклида Сегодня математики работают с несколькими неевклидовыми геометриями, каждая из которых эффективна и полезна в определенной области знания.
В XIII веке Фома Аквинский считал, что изобрел безупречный метод достижения определенности, объединив чистый разум и священное писание. Хотя в этот метод до сих пор верят в отсталой Ирландии и Португалии, в цивилизованных странах он, как правило, не признается. Во-первых, чистый разум успел многократно доказать свою несостоятельность, а во-вторых, при всем изобилии священных писаний (буддийского, индуистского, даосского, иудейского и пр., а также таких современных писаний, как «Оаспэ» и «Книга Урантии»), ни один эмпирический тест не позволяет определить, какое из этих священных писаний подлинное.
В XIX веке Кьеркегор вернулся в доаквинскую эру христианства, предлагая совершить «скачок веры», чтобы выбраться из замкнутого круга неопределенностей. Хотя Кьеркегор писал столь заумно, что любую критику в его адрес можно объявить поверхностной, по существу эта идея созвучна идее данной книги (и философии Ницше): любые методы поиска определенности неявно требуют «скачка веры», но их авторы умышленно это замалчивают. Кьеркегор спрашивает: почему бы нам не признаться, что мы совершаем такой «скачок веры»?