Дело в том, что у меня на спине, на ягодицах, на ляжках, было много следов, будто к телу безжалостно прикладывали раскаленные щипцы для угля. Не слишком привлекательное зрелище. Вообще-то кожа у меня неясная и белая, как у девушки, вот только если б не эти фиолетовые рубцы… Как, отчего появились они? Этого я не знал. Несколько раз спрашивал у матери, но она вместо ответа неожиданно разражалась слезами, у нее начиналась истерика вроде тех, что случались по ночам, и я решил больше не заговаривать об этом.

– Осмотреть меня? Это имеет какое-нибудь отношение к тому, что меня разыскивают?

– Да, имеет. Если вы действительно тот, кого мы разыскиваем, на вашем теле должны быть доказательства этого.

Я решительно снял одежду, включая майку и брюки, и в одних трусах стыдливо предстал перед адвокатом Сувой.

Он внимательно осмотрел меня, потом, глубоко вздохнув, проговорил:

– Н-да… Ну что ж, спасибо. Наверное, очень не хотелось раздеваться? Теперь быстренько одевайтесь. Я убедился, что никакой ошибки нет.

Далее адвокат поведал следующее: меня и в самом деле разыскивают. Пока он не может назвать кто. Но этот человек говорит, что хочет узнать мой адрес, чтобы в дальнейшем заботиться обо мне. Он мне родной по крови. Очень богат, никакого зла мне не причинит.

– Я еще раз встречусь с ним, – сказал Сува, – а потом дам вам знать, как обстоят дела.

Адвокат записал мой адрес, место работы. На этом, собственно, и закончилась наша первая встреча.

Ситуация стала проясняться, но ощущение, что я нахожусь во власти каких-то чар, не покидало меня.

Вернувшись на работу, я вкратце пересказал заведующему отделом кадров, что сообщил мне адвокат.

Тот вытаращил глаза:

– Ничего себе… Значит, ты – внебрачный сын богатея?

Слух этот мгновенно распространился по всей фирме, и теперь при виде меня каждый начинал: «Внебрачный сын!», «Внебрачный сын!» Мне, ясное дело, никакого удовольствия это не доставляло.