Во-вторых, в текстах грамот, насколько известно автору этой статьи, нет упоминания ни об одном из русских князей XII–XV вв, включая Ивана III, который этот самый Новгород присоединил к Москве. (Про Москву там также ничего нет, хотя упоминаются, например, Ярославль и Углич.)

Зато в этих грамотах содержится весьма недвусмысленная информация о реальном времени их написания. Например, в грамоте № 413 читаем: «…пересмотреть москотье дабы хорь не попортил…» (В. Л. Янин. «Я послал тебе бересту…» М., МГУ, 1975, стр. 184, далее ВЛЯ). Слово «москотье» не укладывалось в понятия XIV в., ибо означает москательные товары, кое понятие появилось не ранее XVI в., поэтому автор радостно сообщает о том, что все сомнения в датировке грамоты благополучно рассеялись, когда он вычитал в словаре Даля, что слово «хорь», помимо обозначения зверька, имело также (в XVIII в.!) значение «платяная моль».

Но Янин заглянул не в тот словарь. Самое смешное в этом суждении заключается даже не в интерпретации слова «москотье», а в слове «хорь», которого в XIV и даже в XV в. еще не было, а было слово дъхорь (как и в других славянских языках — духорь, т. е. вонючка, см. например, Фасмер. Этимологический словарь русского языка, СПб., «Азбука», 1996. т. IV, стр. 270). Написание же «хорь» — это, самое раннее, XVI век.

В грамоте № 500 упоминаются «сковорода, котлець и чепь котьльна». «Чепь» вместо «цепь» — обычное написание, но не для XIII–XIV, а XVI–XVII вв. (Фасмер), не говоря уже о сковороде, впервые появившейся в XVII в. В грамоте № 354 (ВЛЯ, стр 117), датированной концом XIV в., при перечислении мехов прямым текстом написано «2 кози корякулю пятен», т. е. 2 шкуры пятнистого каракуля, а каракуль стал известен не ранее XVI в.! Там же: «возьми конь за рубль» (т. е., по мерке слиткового рубля, за 170 г. серебра) — это реальная цена лошади конца XVI — начала XVII, а не XIV в.!