И все же в удивительном сходстве бабушек было что-то отталкивающее.

Не так уж редко мы видим молодых близнецов, и никакого неудовольствия при этом не испытываем. Но близнецы, которым перевалило за восемьдесят, почему-то вызывают чувство близкое к омерзению. Сходство было не только врожденное, но и, как говорится, благоприобретенное: одинаковые морщинки, одинаковые жесты, одинаковые улыбки.

– Бабушки! – тихим голосом обратилась Харуё к старушкам. – Госпожа Мияко и господин Тацуя.

«Да, – подумал я, – вежливость и уважение к старшим, похоже, отличительная семейная традиция дома Тадзими. Во всяком случае, если судить по поведению Харуё».

Бабушки благодарили Мияко за хлопоты, а я никак не мог разобраться, кто из них Коумэ, а кто Котакэ.

– Не стоит благодарности. – Мияко тоже была воплощенная вежливость. – Наоборот, я должна извиниться, что заставила вас так долго ждать. Тацуя-сан, проходите же. Это ваши бабушки. Это Коумэ-сан, а напротив Котакэ-сан.

– Мияко-сан, наоборот. Я Котакэ, а напротив – Коумэ-сан, – тихо поправила одна из старух.

– Ой, извините! Я всегда путаю вас. Ну вот вам наконец-то долгожданный Тацуя-сан.

Я сидел перед бабушками, молча склонив голову.

– Так вот он какой, Тацуя-сан, – прошамкала Котакэ. – Похож на Цуруко, сразу видно, ее кровиночка.

– Да-да. Ее глаза, подбородок… С возвращением в деревню, Тацуя-сан, – поддержала сестру Коумэ.

Я по-прежнему молчал, опустив глаза.

– В этом доме ты родился. Вот в этой самой гостиной. Двадцать восемь лет прошло с тех пор, но здесь все сохранилось, как было при твоем рождении, Те же фусума

– Ох-ох, двадцать восемь годков… Вроде бы давно это было, а как быстро время пролетело… Ох-хо-хо…

– А где же Куя-сан? – поинтересовалась Мияко.

– Куя-сан? Он болен, лежит. Завтра познакомятся. Увы, нехорош он…