Эйсэн вздрогнул, глаза его сверкнули. Он оглядел гостиную, увидев, что все взгляды устремлены на него, еще раз сверкнул глазами, а потом вытер краем одеяния пот на лбу и неожиданно смущенно произнес:

– Я… Я прошу прощения.

– При чем тут прощение?! Я вас спрашиваю, господин Эйсэн, зачем Тацуя-сан стал бы покушаться на вас? Почему вы решили, что он пытался вас отравить?

Сестра, прерывисто дыша, вплотную приблизилась к нему. Эйсэн совсем стушевался и робко лепетал:

– Все, все… Страшная картина… совсем потерял голову… Сболтнул лишнее, забудьте, пожалуйста.

– Нельзя же терять голову до такой степени! Господин Эйсэн, четко ответьте на мой вопрос: какая связь между вами и Тацуя-сан?

– Сестра, – попытался я успокоить Харуё, – оставь его в покое. Не стоит так нервничать!

– Но ведь больно слышать такие обвинения. – И сестра, закрыв лицо руками, зарыдала.

Итак, почему Эйсэн поднял такой шум? Говорит, голова пошла кругом. Но все равно: он произнес то, что было у него на душе. Да, конечно, поняв, что Кодзэна отравили, он сильно испугался, подумал, что хотели отравить его. Но вот вопрос: кому и зачем нужны все эти отравления?

Эйсэн сказал: «Этот подлец убил родного деда! Потом брата! А сегодня хотел убить меня…»

Что дало ему основание так говорить? И кому на самом деле понадобилось убивать дедушку, брата, а теперь еще и священников? Сплошь неразрешимые загадки.

Смерть Кодзэна подняла в Деревне восьми могил новую волну страхов. Нечто таинственное и зловещее виделось в том, что две жертвы из трех принадлежали к роду Тадзими. Но ведь третья жертва не имела к нашему роду никакого отношения, разве что храм Рэнкоодзи, настоятелем которого был покойный Кодзэн, являлся семейным храмом! Если первые две смерти, пусть с большим трудом, еще можно как-то объяснить, то третья представлялась совершенно бессмысленной.