- Ну и свинюшник же у тебя. Где телефон?

- Там, в коридоре, пойдем, я провожу.

В нашей коммуналке один телефон на четыре семьи. Он прикреплен на грязную стену, и, естественно, находится под неусыпным контролем одной из квартиросъемщиц, все знающей старой грымзы Евдокии Ивановны. Наташа подходит к телефону и начинает набирать номер, тут же скрипнула соседняя дверь, и худощавое лицо с седыми патлами просунулось в щель.

- Здравствуй, Леша, - запела голова.

- Здравствуйте, Евдокия Ивановна.

- Машенька, - слышится за моей спиной голос Натальи, - я сегодня задержусь, так что не беспокойся, колбаса в холодильнике, второе там же... Хорошо... Да тут одна компания... До завтра.

- Три года было спокойно, теперь началось, - ворчит старуха. - Еще за телефон не заплатил, а уже деньги накручивает.

До чего же хочется двинуть по этой роже кулаком.

- Не беспокойтесь, Евдокия Ивановна, я заплачу.

Только с чего бы мне ей платить, денег в обрез, помощи ждать не от кого. Быстренько сматываемся с Натальей в мою комнатку, здесь начинаем наводить хоть какой то порядок. Я выкидываю в мусорное ведро остатки пищи, бутылки. Грязные тарелки запихиваю под передник на пищевом столике, из буфета достаю чистые тарелки и рюмки. Наталья колдует у холодильника, выискивая съестное. Наконец стол собран, и мы начинаем пировать.

- За встречу, - поднимаю рюмку я.

- За встречу, - эхом отзывается она.

После второй рюмки я уже не мог терпеть. Поднялся со стула и подошел к ней, она тоже встала, и наши губы нашли друг друга. Торопливо стал расстегивать ей кофточку, а она мешала моим рукам, пытаясь сдернуть рубашку. Я поднял Наталью на руки и понес к кровати...

Господи, сколько во мне было сил в эту ночь. Я отыгрался на ней за эти голодные армейские годы...

Первой проснулась Наталья. Она ласково прикоснулась ко мне губами.