К тому же для того, чтобы его получить, не требовалось переходить дорогу, а надо было всего лишь спуститься вниз. Но со стороны Мариши и это было неслыханной жертвой, так как обычно она раньше двенадцати не вставала. За нашим столиком уже сидели смуглый мужичок с седой щетиной и розовой лысиной и крашеная блондинка с несколько перезревшими, но все еще роскошными формами, которые щедро выглядывали из ее коротенькой кофточки и очень коротеньких шортов. Мужичок оказался старостой нашей группы, все звали его Батяней, он тут же довел до нашего сведения, чтобы мы одни на улицу после восьми не выходили.

– Могут привязаться так, что потом не отвяжетесь, – пояснил он нам, поедая холодную яичницу с овощным салатом. – Оксана может подтвердить, недавно пришлось отбивать ее сразу от пятерки аборигенов.

Блондинка кокетливо хихикнула и продолжила деликатно ковыряться в своей порции, давая понять, что ее такими мелочами не испугаешь. Мы осмотрели помещение ресторана и поняли, что наша группа в ближайшем будущем будет пользоваться горячим вниманием местных парней, так как на девять десятых она состояла из женщин моложе тридцати лет.

– Пока не слишком жарко, хорошо бы окунуться, – высказалась Мариша, и мы отправились на пляж.

Пляж не был, что называется, переполнен. К тому же многие пляжники, несмотря на жару, загорали в одежде, не снимая даже головных уборов. Мариша осталась в очереди за минералкой у входа, а я выбрала местечко поспокойней и расстелила гостиничное полотенце.

В метре от меня в пиджаке и ботинках восседал седой дедушка с бородой, которая доходила у него почти до пупа. Раздеваться под его испытующим взглядом было относительным удовольствием, но я все-таки стянула брюки и медленно сняла кофточку, чувствуя себя при этом совершенно падшей женщиной, дошедшей бог весть до каких пределов бесстыдства. Вскоре к дедуле присоединилась его семья, состоящая из чуть ли не целого десятка девушек в возрасте от трех до пятнадцати лет.