Она же зачем-то вытащила пистолет и выстрелила в самого маленького из четверки, который оказался на редкость проворным и первым поднял крышку сундука. В итоге за свое любопытство он поплатился простреленным плечом. Остальные попытались схватить тетку всем скопом, но были вынуждены отступить. На этот раз досталось нашему толстому Ахмету, который теперь держался за живот и горестно стонал. В это время с улицы раздались чьи-то крики, услышав которые четверка мигом потеряла всякий интерес к общению с теткой и начала судорожно ломиться в узкие окна, которые находились на значительном расстоянии от пола. С собой они прихватили Ахмета, которому к этому времени уже стало настолько плохо, что самостоятельно стоять он не мог, не говоря о том, чтобы пробраться в узкое окошко. Честно говоря, самостоятельно в него он бы не пробрался, даже пребывая в своем лучшем состоянии.

Мы с Маришей проворно закрыли крышку сундука, оставив узкую щель и рассудив, что болтаться на пути у расстроенных и вооруженных людей нам, безоружным, не стоит. И теперь могли насладиться зрелищем толстой задницы Ахмета, застрявшей в узком отверстии под самым потолком. Но сегодня ночью все было против нас, даже этому нашему скромному удовольствию умудрились помешать. В дом ворвалась целая банда бородатых людей в зеленых комбинезонах, которые тоже стремительно бросились к женщине. Она к этому времени уже выбралась из сундука и глазела в потолок.

– Ты жива! – очень своевременно завопил предводитель зеленых. – Мы никак не предполагали, что ты сюда явишься сегодня ночью, поэтому и не волновались. У тебя появились новые обстоятельства?

Женщина молча кивнула головой.

– Тогда пойдем отсюда, – сказал бородатый. – Обсудим это, когда закончим с этими шакалами.

И они ушли, а мы с Маришей наконец-то остались одни и смогли выбраться из нашего сундука.

– Какой кошмар! – простонала она, с трудом вытаскивая свое затекшее тело на свет божий.