- Это священное растение - растение жрецов, - объяснил Беллингем. Вы, Смит, хоть немного знакомы с восточными языками?

- Совсем не знаком. Ни слова не знаю.

Услыхав это, египтолог, казалось, почувствовал облегчение.

- Между прочим, - продолжал он, - после того как вы прибежали, сколько я еще пробыл в обмороке?

- Не долго. Минут пять.

- Я так и думал, что это не могло продолжаться слишком долго, сказал Беллингем, глубоко вздохнув. - Какое странное явление - потеря сознания! Его нельзя измерить. Мои собственные ощущения не могут определить, длилось оно секунды или недели. Взять хотя бы господина, который лежит на столе. Умер он в эпоху одиннадцатой династии, веков сорок назад, но если бы к нему вернулся дар речи, он бы сказал нам, что закрыл глаза всего лишь миг назад. Мумия эта, Смит, необычайно хороша.

Смит подошел к столу и окинул темную скрюченную фигуру профессиональным взглядом. Черты лица, хоть и неприятно бесцветные, были безупречны, и два маленьких, напоминающих орехи глаза все еще прятались в темных провалах глазных впадин. Покрытая пятнами кожа туго обтягивала кости, и спутанные пряди жестких черных волос падали на уши. Два острых, как у крысы, зуба прикусили сморщившуюся нижнюю губу. Мумия словно вся подобралась - руки были согнуты, голова подалась вперед, во всей ее ужасной фигуре угадывалась скрытая сила - Смиту стало жутко. Были видны истончавшие, словно пергаментом покрытые ребра, ввалившийся, свинцово-серый живот с длинным разрезом - след бальзамирования, - но нижние конечности были спеленаты грубыми желтыми бинтами. Тут и там на теле и внутри футляра лежали веточки мирра и кассии.

- Не знаю, как его зовут, - сказал Беллингем, проведя рукой по ссохшейся голове. - Видите ли, саркофаг с письменами утерян. Номер 249 вот и весь его нынешний титул. Смотрите, вот он обозначен на футляре. Под таким номером он значился на аукционе, где я его приобрел.

- В свое время он был не из последнего десятка, - заметил Аберкромб Смит.