- Это я, - сказал он. - Не шевелись. Тише.

Обыкновенное полное лицо Рена казалось при свете луны загадочным и лукавым. Ярко блестели зубы, серебрились усы, тень козырька падала на искры зрачков, вспыхивающих, как у рыси. Он подходил к Муру, и часовой, бледнея, отступал, наводя ружье. Он молча смотрел на Рена. "Зачем пришел?" - думал солдат. Дикая, нелепая сумасшедшая мысль бросилась в его больное сознание: "Рен убийца, он, он, он убивает!"

- Не подходите, - сказал солдат, - я уложу вас!

- Что?!

- Без всяких шуток! Сказал - убью!

- Мур, ты с ума сошел?!

- Не знаю. Не подходите.

Рен остановился. Он подвергался опасности вполне естественной в таком исключительном положении и сознавал это.

- Не бойся, - произнес он, отступая к лесу. - Я пришел к тебе на помощь, дурак. Я хочу выяснить все. Я буду здесь, за кустами.

- Мне страшно, - сказал Мур, глотая слезы ужаса, - я боюсь, боюсь вас, боюсь всего. Это вы убиваете часовых!

- Нет!

- Вы!

- Да нет же!!

Страшен как кошмар был этот нелепый спор офицера с обезумевшим солдатом. Они стояли друг против друга, один с револьвером, другой с неистово пляшущим у плеча ружьем. Первый опомнился лейтенант.

- Вот револьвер! - Он бросил оружие к ногам Мура. - Подыми его. Я безоружен.

Часовой, исподлобья следя за Реном, поднял оружие. Припадок паники ослабел; Мур стал спокойнее и доверчивее.

- Я устал, - жалобно произнес он, - я страшно устал. Простите меня.

- Поди окуни голову в ручей. - Рен тоном приказания повторил совет, и солдат повиновался. Надежда на помощь Рена и ледяная вода освежили его. Без шапки, с мокрыми волосами вернулся он на лужайку, ожидая, что будет дальше.

- Может быть, мы умрем оба, - сказал Рен, - и ты должен быть готов к этому. Теперь одиннадцать. - Он посмотрел на часы. - Торопясь, я чуть не задохся в этих трудно проходимых местах, но сила моя при мне, и я надеюсь на все лучшее. Стой или ходи, как прежде. Я буду неподалеку. Доверься судьбе, Мур.